Дагомский суд - Мадизæн

Виртуальный справочник

Дагомский суд – Мадизæн


Как уже отмечалось, Дагом играл важную роль в общественной жизни средневековых осетин. Рядом с селом находился Мадизæн — своеобразный судебный орган Центральной Осетии. Местное население так и называло его — Дæгомы тæрхондон (“Дагомский суд”). Подробное описание данного института привел известный российский ученый М.М. Ковалевский в работе “Современный обычай и древний закон” (М, 1886. Т. II, с. 217-218): “особенным почетом у всех северных осетин пользовались посредники из 3-х соседних друг с другом селений: Дагома, Цамада и Урсдона; они заседали в Дагоме, в священном месте, именуемом Мадизæд (ангел матери, вероятно, Божьей матери). Место это расположено среди двух (очень глубоких) ущелий… Площадка, на которой располагались посредники, могла вместить весьма ограниченное число лиц, — что и требовалось для устранения всякой возможности вооруженного вмешательства заинтересованных сторон в деятельность судей. Площадка эта лежала на таком расстоянии от места нахождения сторон, что переговоры судей не могли быть услышаны тяжущимися. Все эти обстоятельства вместе взятые, равно как и близость одного из наиболее чтимых святилищ или дзуаров, в котором обвиняемая сторона могла принести очистительную присягу, — делали суд в Дагоме наиболее популярным в глазах Иронов… Суд, о котором только что шла речь, более не собирается в Дагоме, но на месте, где он собирался, доселе можно видеть большой камень, высеченный в форме скамьи, на котором и восседали выбранные сторонами судьи, в важных случаях в числе девяти, а в менее важных в числе семи, пяти и даже трех”.
Один из дореволюционных исследователей Дагомского прихода А. Скачков отмечал, что здесь “решались все важнейшие тяжебные дела осетинских ущелий: Алагирского, Куртатинского и Дигорского”. Если какое-то дело не могло решиться непосредственно участниками спора или конфликта, то с ним приходили на Мадизæн в Дагоме. Существовала поговорка: “Если дело не решится в дагомском Мадизане, то не решится и на том свете”. Коль скоро было “произнесено решение дагомских стариков и камень поставлен к дверям святилища Уастырджи, то уже никто не мог противоречить. Ослушнику грозил гнев всей Осетии” (Скачков).
Судьями — тархонлæг — являлись не только старики, но и люди зрелого возраста. Помимо тархонлагов, в заседаниях принимали участие их помощники (раст лæгтæ) — по 2-3 на каждого тархонлага. Заседания иногда длились три и более дней. Тархонлаги из Дагома пользовались известностью не только в Северной, но и в Южной Осетии. Одним из самых известных и авторитетных медиаторов являлся Сабе Медоев (родился приблизительно в 1822-1825 г. — умер в 1910 г.). Обладая незаурядными ораторскими способностями и знанием осетинского обычного права, он на протяжении всей своей жизни был признанным тархонлагом при примирении кровников. Однако в памяти народа он остался прежде всего как одаренный народный певец и сказитель. В юности он проходил уроки мастерства у известных знатоков нартовских сказаний Гито Караева (147 лет) и Лола Лолаева (140 лет). Профессор Г.А. Дзагуров, записывавший варианты циклов эпоса, дал С. Медоеву высочайшую оценку как крупному знатоку и интересному рассказчику нартовских циклов, особенно подчеркнув его глубокое знание родословных нартовских родов. От Сабе репертуар восприняли его сыновья — Баззе и Урусхан Медоевы; с их напева в конце XIX в. записаны на пластинки народные песни.
Интересно, что дагомские тархонлаги нередко выступали с важными общественными инициативами. К таковым, в частности, можно отнести принятое в конце XIX в. решение о запрещении калыма — своеобразной платы за невесту. Когда в декабре 1905 г. житель селения Цамад Дагомского прихода Цоу Черчесов за свою дочь взял с Мусы Караева калым в размере 4 быков, 6 коров и 2 лошадей, сельский старшина уже на другой день изъял калым и вернул его Караеву.

МедиА